Проблемы франции в конце 19 века

Причины Французской революции Историк Дмитрий Бовыкин об экономическом кризисе во Франции накануне революции, необходимости реформ и Генеральных штатах С чем был связан экономический кризис второй половины 1780-х годов во Франции? Как Война за независимость США была связана с причинами революции во Франции? Почему созыв Генеральных штатов привел к началу революции? На эти и другие вопросы отвечает кандидат исторических наук Дмитрий Бовыкин. Если посмотреть причины Французской революции по учебникам — и по сегодняшним учебникам, и по старым, — то все получается очень просто: все плохо. Как Ленин учил, обострение выше обычного, нужды и бедствия угнетенных классов, верхи не хотят жить по-старому, низы не могут, крестьянство голодает, люди умирают от голода, чуть не на улицах падают, в стране кризис, все чудовищно, абсолютная монархия, самодержавие практически, и только революция может этот гордиев узел разрубить. Эта схема на самом деле очень стройная. Если подключить к ней классовую борьбу, как писали, — это межформационная революция, переход от феодализма к капитализму, растущая, экономически процветающая буржуазия берет власть и строит буржуазное государство. Схема необычайно удобная для объяснения, и Французская революция и ее причины становятся чрезвычайно понятными. Плохо только одно, что она никак не сочетается с фактами, абсолютно ни одной своей стороной. Если посмотреть на Францию XVIII века, второй половины XVIII века, то это мощнейшая европейская страна, уступающая только Англии. Страна огромная — 25—27 миллионов человек населения, в Англии, для сравнения, 10,5 миллионов только на рубеже XVIII—XIX веков, а во Франции 7 миллионов прибавилось только за XVIII век. Страна с развитой промышленностью — промышленность за XVIII век вырастает в несколько раз, внешняя торговля в четыре раза. Становится модным покупать французское, по всей Европе покупают — неважно, это духи, кружева, одежда, мебель, зеркала, оружие — все что угодно, французский экспорт идет во все страны Европы. Историк Игорь Курукин о рождении императорских резиденций, содержании придворных и культурной жизни двораЭта страна чрезвычайно популярна с точки зрения культуры, то есть и по населению каждый пятый европеец — французно и по влиянию культуры. То, что у нас дворянство говорило на французском, все знают, но прусский король Фридрих II на немецкий переходил только в силу необходимости, а так говорил и писал по-французски, то есть влияние страны гигантское. И не получается такой вот угасающей монархии, век Людовика XIV только-только закончился, и, опираясь на этот самый век Людовика XIV, монархия перестраивает города, французские города очень сильно преображаются в XVIII веке, монархия занимается торговлей, монархия занимается культурой. Монархия, конечно, не самодержавие, как у нас нередко писали, перед Октябрьской революцией писали. Монархия абсолютная — да, безусловно, но абсолютная в европейском понимании, с множеством ограничений. И тогда что, вообще никаких причин нет для Французской революции, если все так процветает и все хорошо? Проблемы есть у любой страны, они есть у Франции в XVIII веке, другое дело, что в большинстве этих проблем трудно увидеть действительно причины революции. Проблема с сельским хозяйством. Безусловно, сельское хозяйство отстает, от английского отстает и Францию с трудом кормит. Крестьяне, конечно, от голода на улицах не умирают и в общем живут часто не хуже, чем в других европейских странах, а платят чаще и меньше. Но крестьяне испытывают определенное недовольство системой, которая. Французский крестьянин уже много веков некрепостной, французский крестьянин привык считать землю своей собственностью — он может ее продать, он может ее подарить, он может ее завещать. Но одновременно действует средневековый принцип: нет земли без сеньора. То есть французский крестьянин обязан платить сеньориальные повинности, обязан соблюдать сеньориальные права. Это раздражает, бунты, которые будут в XVIII веке, — это часто как раз бунты против сеньориального порядка. Буржуазия — конечно, не та буржуазия, которая у Маркса, а буржуазия еще средневековая, бюргерство. Но если взять ту буржуазию, которая у Маркса, то и ее проблемы, в общем-то, спокойно решаются без революции. И эта буржуазия мечтает аноблироваться, то есть получить дворянское достоинство, и против монархии уж ни в коем разе не выступает. У дворянства есть проблемы. Дворянство беднеет, мечтает, чтобы королевская власть ему помогала, мечтает получать должности от короля. Но тоже было бы странно, чтобы дворянство мечтало о революции. Но дворянство хочет что-то изменить, что-то подкорректировать. Рядом процветающая Англия, выигравшая у Франции почти все войны в XVIII веке, и дворяне начинают говорить: смотрите, там монархия ограничена, там конституционная монархия, монарх правит в согласии с дворянством, может быть, и нам нужно тоже что-то подкрутить в этом механизме, чтобы у нас король тоже слушал дворян? Но это реформа, это все-таки не революция. Вообще во Франции официально было три сословия, как во многих других странах: первое сословие — духовенство, второе — дворянство, третье сословие — все остальное. У духовенства тоже есть свои проблемы, но ничего столь критичного, столь радикального. Где основная точка противоречия, где основной узел проблем? Фактически таких точек две. Революция официально начинается в 1789 году, и есть конкретная ситуация второй половины 80-х годов — экономический кризис. Заключили очень неудачный торговый договор с Англией, хлынули дешевые английские товары — все-таки в Англии промышленная революция уже начинается, — чрезвычайно неблагоприятные погодные условия, реки замерзают, виноград мерзнет, посевы бьет град, то есть все собралось в одном месте. Но уникального ничего: и в XVIII веке, и в XVII веке отдельные провинции Франции не раз испытывали голод, имели проблемы, но это нормальная жизнь любой европейской страны на излете Средневековья. Узел проблем — проблемы финансовые. У французской монархии ко второй половине XVIII века денег все меньше, к 80-м годам их практически не остается. Государственных бюджетов, где сводили доход с расходом, раньше не было, французы начали этим заниматься только уже ближе к революции. И когда стали смотреть, то выяснили, что доходов критично не хватает. Не хватает их не потому, что особенно расточительный король, как говорили, или королева тратит на свои наряды. Не хватает их по двум причинам. Первая причина — чрезвычайно неудачная внешняя политика. Практически все войны Франция проигрывает или, по крайней мере, не выигрывает после Людовика XIV; эти войны, естественно, требуют расходов, доходов не приносят. Вторая причина — американская революция. Французы, как подсчитали современные историки, потратили на поддержку американской революции — естественно, в пику Англии, не столько из любви к американцам, — три расходных части бюджета на 1788 год. То есть на одну американскую революцию ушло втрое больше, чем Франция вообще могла за один год потратить. Естественно, бумажных денег нет, значит, деньги из драгоценных металлов, приходилось брать займы. И те, кто занимался французскими финансами, естественно, королю сказали: Ваше Величество, это невозможно, нужна финансовая реформа, и хорошо бы под это дело провести и реформы управления, подкорректировать традиционную старую систему, ведь Франция версталась как лоскутное одеяло — у провинций свои привилегии, у сословий свои привилегии, у отдельных категорий граждан свои привилегии, и хорошо бы это все унифицировать. Почему нельзя подкорректировать что-то в деталях? Потому что, как мы сегодня говорим, налогооблагаемая база не может быть изменена — это земля, основной налог поземельный, но этот основной налог — средневековый, он изначально платился на ведение военных действий. И изначально, по средневековой традиции, его не платило дворянство, оно платило его кровью на полях сражений, и не платило духовенство, поскольку сословие мирное. То есть его платит только третье сословие. А от косвенных налогов все уклоняются по мере возможности, потому что нет единого косвенного налога. Если в одной провинции он есть, в другой нет, то нарастает контрабанда. Взять изменить всю систему, ввести единое налогообложение для всех: дворян, бюргеров, священников — неважно. Но по традиции французской монархии, и это, в общем, показатель того, что это далеко не самодержавие, это абсолютизм сугубо французский, никогда не было разделения властей, король — суверен, глава государства. Но было, как говорили тогда, раздробление властей. Любой королевский эдикт, в частности, по налоговым проблемам должен пройти через парламент или парламенты. А французский парламент — это не английский парламент, это не выборные депутаты, это судебный орган. Членов парламента назначали, должности их продавались и наследовались. И юристы должны были, как тогда говорили, верифицировать эдикт, то есть посмотреть, чтобы он соответствовал предыдущему законодательству, соответствовал традициям французской монархии, ее основным законам. А парламенты второй половины XVIII века в основном дворянские. И эти дворянские парламенты, конечно, встали насмерть. Они сказали: Ваше Величество, нет, это традиция, изменить это невозможно, хотите — собирайте Генеральные штаты. Генеральные штаты — давно забытый средневековый орган, с начала XVII века не собирался, сословное представительство, и он имел право решать финансовые вопросы. И когда монархия оказалась загнана в угол, король понял, что его авторитета не хватает, чтобы провести эту реформу, король дает согласие на созыв Генеральных штатов. А Генеральные штаты по традиции голосовали так: одно сословие — один голос. То есть сколько бы ни было депутатов — один голос у дворянства, один голос у духовенства, один голос у третьего сословия. Естественно, дворяне рассчитывали, что штаты будут управляемые — среди священников много дворян, от третьего сословия часто посылают дворян, потому что крестьянин не понимает, он не может в Версале с королем говорить на равных. Но когда объявили о созыве Генеральных штатов в 1788 году, то ситуация полностью вышла из-под контроля. Начали составляться наказы депутатам, фактически рухнула цензура — было огромное количество памфлетов, газет, выступлений. Тут же появились люди, которые стремились и свою какую-то выгоду получить от этой ситуации. И правительство фактически перестало ситуацию контролировать. Более того, когда собрались Генеральные штаты и даже еще накануне их созыва — все-таки эпоха Просвещения, не XVII век, — появились следующие разговоры: а Генеральные штаты — это что? Мы же в XVIII веке живем. Просветители как нас учили? Всем должна управлять нация, значит, они в общем как бы представители нации. А нация — это кто? Нация — это третье сословие: во-первых, третье сословие — больше 95% населения, а во-вторых, третье сословие — те, кто реально трудится и создает, как мы говорим сегодня, материальные ценности. И в этой обстановке, когда собираются Генеральные штаты и король мечтает быстро провести через них финансовую реформу и на этом дело закончить, представители третьего сословия говорят: нет, ничего подобного, мы объявляем себя национальным собранием, учредительным собранием, мы даем стране Конституцию, и мы меняем всю систему управления страной. Одновременно начинается широчайший общественный подъем. Король не решается применить войска, потому что у него есть опыт английского короля Карла I — он объявил войну парламенту и закончил на эшафоте. Поэтому французский король пытается договариваться, и в этих условиях начинается брожение в народе, начинается брожение в деревне. Официальная дата начала революции — 14 июля 1789 года. Восставшие парижане берут штурмом королевскую тюрьму Бастилию. Это, конечно, символ — охраняли ее инвалиды в основном, и там было меньше десяти заключенных, но это был символ абсолютизма, абсолютной монархии. Есть историческая байка: когда прибывает курьер в Версаль и короля будят, сообщают ему о взятии Бастилии, то якобы король растерянно говорит: «Это что, бунт? », и ему отвечают: «Нет, сир, — это революция». Так началась Французская революция. Ломоносова, заместитель главного редактора журнала "Французский ежегодник" У Ленина немножко иначе было — верхи не могут, низы не хотят. Кажется, с вашим описанием это никак не расходится. Король или король + дворянство + духовенство не смог, низы не захотели. Никакого различия с этой стройной схемой в статье не видно, скорее, подтверждение. Умирания от голода низов не требуется в этой схеме — много где был голод без революций. Требуется только импотенция элит и выраженное желание низов изменить ситуацию. С одной стороны, у Ленина, помнится, три признака революционной ситуации. С другой, стремление к революции в «низах», на мой взгляд, было совершенно нулевое. Многие из тех, кто голосовал за депутатов в Генеральные штаты, стремились к реформам. Но примерно то же самое происходит сегодня на любых свободных парламентских выборах: партии обещают, что они сделают, придя к власти, чтобы не «жить по-старому». Можем ли мы тогда в каждых выборах, которые меняют партию у власти, видеть революционную ситуацию? Как-то не очень у меня согласовываются «каждые выборы» и созыв Генеральных штатов — «давно забытого органа». Все таки, ситуация была неординарной. И в России большинство низов точно так же не думали о революции. Просто по статье получается что фр. А это все-таки не. Французская революция не финансовый кризис и не дворцовый переворот. Именно в этом и заключается моя точка зрения: она, несомненно, не была неизбежной. А разве в истории есть что-то неизбежное? Думаю, для любой революции достаточно всего двух условий и это подтверждается всей мировой историей : 1 Импотенция действующей власти. Причем, вовсе не факт, что в результате всего последующего революционного хаоса к власти придет именно эта группа. Наверное потому что тяжело найти какую-то одну причину, увидеть за каким-то событием его «причинность» или проследить корни самой причины, причину причины. Но вопреки этой тенденции, видный американский историк Джонатан Исраэль на примере истории Просвещения и Франц. Правда, как и Огюстен Кошен, Исраэль в своей последней большущей книге «»Revolutionary Ideas: An Intellectual History of the French Revolution from The Rights of Man to Robespierre»» видит причины Фр. Просветители создали революционные идеи права человека, демократия, свободный рыноккоторые в свою очередь, создали республиканцев среди масс жирондисты еще задолго до созыва Генеральных штатов. Когда собираются Генеральные штаты, туда уже приходят убежденные республиканцы, воспитанные Просвещением и желающие смены всей системы, а не решения временных финансовых трудностей королевского правительства, которых и до того было полно в истории Франции. И вся революция, до переворота Робеспьера, была фактически борьбой противоположных взглядов просветителей на то, каким должно быть республиканское общество, как должен быть реализован свободный рынок, а не о том, как накормить голодающих, наполнить казну. Таким образом, причину Фр. Марксизм не прав потому, что не верен. И дальше все объяснения в стиле графа Толстого, типа «не одна причина, но множество самых разных…». Конечно французская революция была абсолютно неизбежной. Те у кого абсолютное преимущество в деньгах с абсолютной неизбежностью восхода солнца приходят к власти. И для Франции это именно революция. Не бунт с убийством, а кардинальная смена всего социального и экономического базиса нации, в соответствии с удобством преумножения денег. Внутренне противоречивая точка зрения. Вначале утверждается, что Франция была экономически благополучной странной, в конце же, что у Франции были проблемы с финансами, голод, архаичная система налогообложения, неудачная внешняя политика, и английские товары задавили местного производителя. Так всё же, Франция — это процветающая страна, или страна на грани экономического коллапса? Если брать XVIII век до революции, то это, безусловно, процветающая страна, очень условно говоря, по многим параметрам вторая после Англии, а по ряду параметров и первая. Но с рядом серьёзных системных проблем, с которыми весь век пытались бороться, но, по большей части, безуспешно. Когда во второй половине 1780-х годов одновременно соединяются финансовый кризис из-за того, что подошли сроки уплаты по долгам, и экономический кризис, вызванный, с одной стороны, засильем английских промышленных товаров, а с другой, на редкость неблагоприятными погодными условиями очень упрощаю, конечното и завязался тот узел, который повлиял на начало революции. Эта точка зрения во многом не нова, хотя в столь радикальном виде я её, пожалуй, не. Очень интересно посмотреть, как он доказывает, что было много республиканцев ещё до созыва Штатов: насколько я знаю, факты говорят об обратном. Если, конечно, опираться на то, что эти «будущие жирондисты» писали за очень редким исключениемпоскольку что у них было в головах, никому не ведомо. Я уже не говорю о том, что до революции просветительские идеи могли повлиять всё же на очень небольшое количество французов, прежде всего потому, что не было такой уж массовой грамотности. Если Вы признаёте системные проблемы, финансовый и экономический кризис, то в чём Вы не согласны с учебниками? Ведь учебники-то как раз и утверждают, что революция — это результат противоречий, накопивших в процессе развития одной из передовых стран Европы. Не будь этого развития, и связанного с ним процветания, не было бы конфликта между королевской властью и третьим сословием, которое осознало себя, как основу государства. Когда-то лет около 10 назад в одном аналитическим издании попалась заметка о статистическом исследовании революций, бунтов, переворотов специалистами ЦРУ. Выводы были любопытными даже для них — они говорили о том, что перевороты происходят чаще не там, где «угнетенные плохо живут», а там, где зародилась идея «возможности лучшей жизни в светлом будущем». Просветители — причина революции, сначала в умах, потом «в натуре» — эта идеалистическая точка зрения не нова, об этом ещё Алексис де Токвиль писал. Насчет причин «исторических событий, особенно таких сложных и значимых, как революции»: Здесь обобщаются разные общественно- исторические явления под одним термином — «революция», и значит они всё же не такие разные, в их форме и содержании есть общее, бросить искание причин этих явлений — значит отступить от науки. Речь о марксизме я вообще не веду. Наверно, как и любая теоретическая модель, он в чем-то прав, а в чем-то. Я говорю совсем о другом. Была ли Французская революция как и любое другое историческое событие неизбежной или нет — об этом, по-моему, вообще говорить не вполне корректно. Она случилась, так что, как мне кажется, можно вести речь лишь о причинах, которые к ней привели, но никак не о ее неизбежности, необходимости, возможности предотвратить и т. Очевидно, что у существующей власти не хватило ни воли ни энергии ни авторитета, чтобы потушить начавшийся пожар. И при этом нашлись люди, готовые взять власть в свои руки. Именно это, по-моему, и есть главная причина любой революции повторюсь : деградация, импотентность и непопулярность существующего политического режима и наличие хорошо организованной оппозиции, стремящейся свергнуть этот режим насильственным путем. Отличие в том, что это совершенно две разные линии. Насколько я понимаю Вашу точку зрения, то линия поправьте меня, если я не прав такая: Франция развивалась, предприниматели капиталисты? Та линия, которую я провожу здесь, иная: расходы монархии в течение XVIII века росли, казна влезала в долги, но без налоговой реформы сбалансировать бюджет не смогли. А налоговая реформа оказалась невозможной без реформы тех традиционных институтов, которые её блокировали: это поставило вопрос о реформе административной. Одновременно падение авторитета монархии в 1780-е годы вызвало недовольство ей самых разных слоёв населения, стал вставать вопрос о том, не требуется ли реформа ограничение и самой монархии. Эти две линии, на мой взгляд, имеют между собой довольно мало общего, логика разная. На мой взгляд, в событиях 1788-1789 годов увидеть «хорошо организованную оппозицию, стремящуюся свергнуть этот режим насильственным путем» мягко говоря не. Дмитрий Юрьевич, как Вы могли бы объяснить причины появления просвещенного абсолютизма? Заранее благодарен за ответ. Я же говорю, Маркс с Лениным под запретом, из памяти вычищены, все что нарыли — не использовать, ну как в игре: белое, черное не называть. Посему определение революции такое смешное: — деградация, импотентность и непопулярность существующего политического режима и наличие хорошо организованной оппозиции, стремящейся свергнуть этот режим насильственным путем. Можно любую смену власти назвать революцией, что в окружающей нас действительности мы и видим. Знай только прилагательные подбирай. Логика тут как-раз строго одна. Вам ли как историку Франции не знать сколько там раз случались финансовые кризисы с разными сопутствующими безобразиями, но только в 1780-е годы единственным способом купирования этого кризиса оказался вариант полного удаления от власти всей предыдущей элиты и ввода во власть других людей, создающих совершенно другой порядок жизни. И да, именно буржуазия третье сословие предъявила феодалам непобиваемые козыри — бунтующую улицу быстро и эффективно трансформированную в армию нового типа. Далеко не все историки считают, что он был как единое явление. Или вообще как явление, а не то, что придумали впоследствии. На мой же взгляд причины следующие. Сами многие европейские государства, система управления ими, права и привилегии отдельных территорий и социальных групп, законодательство и многое другое — всё это складывалось веками, причём новое зачастую не отменяло старое, а вырастало рядом с. Традиции, кутюмы, обычаи всегда были приоритетны. Но к XVIII веку появилось многое, чего раньше просто не существовало: более или менее изощрённый аппарт управления, армия, которой нужно было платить, весь конгломерат экономических изменений, вызванный революцией цен и развитием капитализма. Просвещённый абсолютизм — это попытка кардинально перестроить здание, опираясь на новую идеологию и те возможности, которые она открывает. Насколько мне известно хотя я не историк, могу ошибиться еще более радикальная точка зрения была у Симона Шама, в его известной книге «Граждане: хроника Французской революции» 1990где он описывает процветание Франции времен Людовика XVI, упрекает марксистских историков в искании за всеми революциями лишь экономических причин, пренебрежении личностного начала в истории и рассматривает Французскую революцию прежде всего как мировоззренческую, подготовленную просветителями и осуществленную «просвещенными гражданами», которые в один день осознали, что они имеют права и свободы, и не могут смириться с существованием монархии. Хотя Шама и более скептически относится к достижениям Фр. Прежде всего потому, что «рабочий класс» так и остался там, где и был до начала революции, будучи использован средним классом для своих политических нужд. Я не историк и мне сложно судить, какие историческая наука имеет методы и какие цели преследует. Я читаю исторические книги на досуге и во многих особенно западныхчасто вижу, как академические историки пытаются не отыскать причину исторического события, а то, «как» оно произошло, приводя разные факты и аргументы в пользу того, что не было одной решающей причины, т. Иначе историк может допустить ошибку «post hoc ergo propter hoc» или вообразить, что он сам стоит над временем, субъективностью и может объективно, целостно охватить какой-то период истории, найти причинную связь между разрозненными фактами. Современному исследователю, изучающему напр. Примером этого и есть разные точки зрения историков на одно и тоже событие, где каждый историк считает себя объективнее других и приводит кучу фактов в пользу своего видения причины, тем самым не опровергая точку зрения другого историка, а подтверждая, что оба правы частично, так как причина была не одна и не две. Как раз читаю новую книгу израильского историка Ювала Харари «Sapiens. Позволю себе привести абзац: «Большинство историков относятся скептически к детерминистическим теориям. Это одна из отличительных черт истории, как академической дисциплины — чем лучше вы знаете какой-то исторический период, тем труднее объяснить почему произошло это, а не другое событие. Те, кто поверхностно знакомы с определенным историческим периодом, фокусируются только на возможности, которая была осуществлена в данном событии. Они предлагают простые сказки, чтобы объяснить задним числом почему это событие было неизбежным. Те же, кто более глубоко знаком с этим периодом, намного более осведомлены о тех возможностях, которые не были реализованы. » Шаму читал в своё время про голландцев, а вот про ФР, честно признаюсь, не читал: она вышла к двухсотлетию, когда таких «интерпретаций» было море разливанное. Но Вы правы: радикальнее может быть только та точка зрения, что просто просветители встали из могил и сделали ФР. О нас Кто мы? Статистика Участие Для прессы Партнёрам Спецпроекты Что такое спецпроект?

Карта сайта

94 95 96 97 98 99 100 101 102


COPYRIGHT © 2010-2016 boxingforall.ru